The Corps des Pages: Рыцари Российской Империи

«Пажи» – сейчас это слово напоминает нам скорее о средневековых мальчиках-слугах при рыцарях, чем об одном из самых элитных учебных заведений для дворянских детей Российской Империи. Пажеский корпус, просуществовав как институт чуть больше двух веков, не только стал в своем роде кузницей «рыцарей» – самых доблестных российских офицеров, политических и общественных деятелей, – но и оставил заметный след в культуре, был запечатлен на страницах литературных прозведений и до сих пор восхищает романтиков.

Imperial Corps of Pages Building, St. Petersburg, ca. 1858. Lithograph after a drawing by J. Charlemagne.

Звание «паж», такое европейское, ввел, конечно же, Петр Первый. Хороших генералов нельзя назначить императорским указом, их надобно вырастить и воспитать, понимал он. Именно эта цель – воспитание будущих офицеров – станет основной для будущего пажеского корпуса и будет с успехом реализована. Пажеский корпус подарит стране генералов, губернаторов и дипломатов, его выпускники будут защищать страну на Бородинском поле и за столами переговоров. Петр Первый лично отбирал пажей, в основном из детей иностранце – немцев и шведов.

Page and Page of Chamber : St. Petersburg Ca. 1802-1807 ( Soiuz Pazhei Papers ).

Привилегированность – это слово стало главным в описании придворного пансиона, которым, по сути, была в XVIII веке школа пажей. Екатерина II запретила набирать в пажи отроков не дворянского происхождения. Мальчики служили около шести лет, начиная путь пажами и переходя в чин камер-пажа в старших классах. Однако со временем эта система была изменена: чтобы стать камер-пажом, недостаточно было окончить четыре класса. Нужно было быть лучшим в учебе – и лучшим на протяжении всех лет обучения. Ведь камер-пажи прислуживали лично императору и его семье.

Aleksandr von Pistolkors : St. Petersburg 1905 ( Soiuz Pazhei Papers ).

 

Павел I, будучи магистром Мальтийского ордена и с детства завороженный рыцарской атрибутикой, сделал основными принципами пажей ценности рыцарей мальтийского ордена: белый мальтийский крест стал символом Пажеского корпуса, а девиз «Чист, как золото, тверд, как сталь» – девизом пажей. Пажеский корпус в мечтах Павла I прививал российским дворянским детям дух рыцарства, в России никогда не существовавший. Будучи принятыми в корпус, мальчики клялись не лгать, благотворить, любить отечество и защищать его.

В 1802 Александр I преобразовал систему обучения пажей, сделав придворную школу военно-учебным заведением и назвав его «Пажеский его императорского величества корпус». До 1917 года корпус оставался уже не просто привилегированной школой для дворянских отпрысков с жестким конкурсным отбором и высокими стандартами воспитания и обучения, но стал воплощением того, чего в России никогда не было, – рыцарских законов чести и поведения.

Reminiscences of former Page G. Romanovskii, eyewitness to the Alexander II assassination (March 1, 1881)

Пажам преподавали математику, тактику, фортификацию, изящную словесность, иностранные языки, геральдику, верховую езду, фехтование, танцы, рисование, музыку, к которым впоследствии прибавились теннис, бокс и даже гольф. Но превыше всего ценились «дары духа и нрава» – честь, благородство, верность, товарищество.

Рыцарем не стать, лишь изучая науки. Необходима система наставничества и воспитания, которая выходит далеко за пределы одних лишь классных занятий. В истории Пажеского корпуса, пожалуй, два человека сыграли огромную роль – гофмейстер корпуса французский барон Шуди и ротный командир Карл Жирардот. Шуди пажи были обязаны разнообразной программой обучения и столь же разнообразным прекрасным питанием. Именно Шуди в конце 1750-х предложил уравнять пажей, лишив их возможности держать большое количество обслуги, и выступил за отмену мучительных и жестоких телесных наказаний, непозволительных по отношению к дворянам. А Жирардот 60 лет спустя создал между пажами и преподавателями обстановку железной дисциплины и стал для пажей своего рода нравственным идеалом.

Washroom : St. Petersburg, n.d. ( Soiuz Pazhei Papers ).

 

О Жирардоте тепло отзывались бывшие пажи: «будучи командиром роты, Жирардот был душой и двигателем всего, что делалось в корпусе», – вспоминал его выпускник корпуса князь Имеретинский. С 6 утра до 12 ночи Карл Карлович проводил с пажами, тщательно следя за всем – обмундированием, качеством блюд (а кормили пажей при Жирардоте отменно, с пирожками к супу и пирожными на десерт), осанкой пажей, влиянием старших на младших. Ротный командир даже ввел у пажей ночные рубашки! Князь Имеретинский вспоминал также, что «в школе нравственной он тоже был главным фактором. Он влиял на нас собственным примером, являя изумительный образец сдержанности, порядочности, аккуратности, повиновения властям и заботливости о подчиненных». К.П. Энгельгард также тепло вспоминал о нем: «Жирардот в соответствии с требованиями своего времени много внимания уделял знанию французского языка и внешнему виду своих питомцев, но еще в большей степени он воспитывал в пажах чувство долга, точность и добросовестность в службе, а помимо того и общественный такт, который так важен в любом культурном и благотворительном обществе».

Bedroom : St. Petersburg 1896 ( Soiuz Pazhei Papers ).

 

Однако не все были единодушны в оценке ротного командира: известный анархист и географ Кропоткин писал в своих воспоминаниях, что именно при Жирардоте, с его склонностью выделять любимчиков и ненавидеть тех, кто не подчинялся его приказам, в корпусе процветало «цукание», проще говоря, дедовщина. «У некоторых враждебное отношение Жирардота вызывало полное уничтожение воли, как показал это в автобиографическом романе «Болезни воли» Федор Толстой, тоже воспитанник Жирардота, – пишет в своих воспоминаниях Кропоткин. – Целых двадцать лет Жирардот преследовал в училище свой идеал: чтобы пажики были тщательно причесаны и завиты, как, бывало, придворные Людовика XIV. Учились ли пажи чему-нибудь или нет, это его не занимало. Во всех закрытых учебных заведениях новичков преследуют. Но под управлением Жирардота преследования принимали более острый характер, и производились они не товарищами-одноклассниками, а воспитанниками старшего класса – камер-пажами, то есть унтер-офицерами, которых Жирардот поставил в совершенно исключительное, привилегированное положение. Если же мальчик каким-нибудь образом не подчинялся капризу камер-пажа, то это вело к тому, что 20 воспитанников старшей класса, вооружившись тяжелыми дубовыми линейками жестоко избивали – с молчаливого разрешения Жирардота – ослушника, проявившего дух непокорства. В силу этого камер-пажи делали все, что хотели. Всего лишь за год до моего поступления в корпус любимая игра их заключалась в том, что они собирали ночью новичков в одну комнату и гоняли их в ночных сорочках по кругу, как лошадей в цирке. Но система у Жирардота была – закрывать глаза на все проделки старшего класса».

Wake up call : St. Petersburg, n.d. ( Soiuz Pazhei Papers ).

 

Железная дисциплина в корпусе контрастировала с лоском и роскошью двора. Мундиры пажей, ежедневно служивших при дворе, были обязаны отвечать требованиям императорского двора, соответствовать его блеску и статусу. Пажи существовали за счет государства, получая от казны небольшое жалованье и обмундирование. В середине XVIII века, во времена императрицы Елизаветы Петровны, это обмундирование состояло из желтого кафтана с черными обшлагами и штанами того же цвета (цвета императорской фамилии), черного камзола с серебряными пуговицами и позументами, белых чулок с башмаками, пуховой шляпы с плюмажем и красной епанчи (плаща). Эта форма – парадная и щегольская – объяснялась необходимостью исполнять важнейшие придворные ритуалы: сопровождать высоких гостей, прислуживать государю и государыне, исполнять поручения особ царствующего дома и участвовать в коронационных и похоронных процессиях.

Nicholas II Coronation. Ceremonial Entrance to Moscow : Moscow May 6, 1896 ( Soiuz Pazhei Papers ).

 

Coronation. Ceremonial Departure : Moscow May 14 1896 ( Soiuz Pazhei Papers ).

С течением времени форма менялась, но не существенно: на рубеже веков, при Павле I пажи носили все те же длинный камзол и плащ с широкими манжетами, белые чулки и башмаки. В первой половине XIX века обмундирование представляло собой белые лосины или брюки, короткий однобортный камзол с удлиненным подолом и каску с белым султаном на золотом шишаке и, пережив в середине века поворот к более удобной и свободной одежде, к началу нового столетия вновь вернулось к парадному виду. При Николае II пажи носили однобортный черный мундир с высоким красивым суконным воротником, красными погонами и золочеными пуговицами с орлом, брюки навыпуск с красным кантом, черное драповое двубортное пальто офицерского покроя и гвардейский тесак на лакированном белом кожаном поясе с золоченой бляхой, украшенной орлом на передней части.

 

Page Il'jin in Pavel 1 era uniform (ca. 1799)
Page Kotzebue in Aleksander I era uniform (ca. 1802)
Page Count Rebender in Nicholas I era uniform (ca. 1844)

В то же время, для лагерных сборов, которые проводились в Петергофе и Красном Селе, у пажей была простая полевая форма общеармейского образца, которая отличалась от гораздо более украшенной формы кадет, за что над пажами даже посмеивались. Пажеский корпус тем и отличался от других военных учебных заведений для молодых юношей – его воспитанников объединяли ценности, нравственные принципы и скромность.

Два-три раза за зиму во дворце проводились балы, собиравшие тысячи гостей. Сотни грезивших поскорее выйти замуж девиц в сопровождении неутомимых матерей ожидали, что кто-нибудь из великих князей обратит на них внимание. Пажи же с юного возраста наблюдали за светской жизнью Петербурга и были приближены к высшему свету. Что давало им шанс впоследствии сделать карьеру – об этом и мечтали родители, отдавая сыновей в корпус. Впрочем, при дворе не только балы, но и любые, даже самые обычные визиты были окружены пышными церемониями. Вот свидетельство Кропоткина: «Даже простой прием у императрицы нескольких дам резко отличается от обыкновенного визита. Прием происходит в великолепной зале, гости вводятся камергерами в расшитых золотом мундирах, за императрицей следуют великолепно одетые пажи и фрейлины, — и все выполняется с особой торжественностью. Быть действующим лицом в придворной жизни для мальчика моих лет, конечно, было больше чем любопытно».

 

Grand Duchesses with the Pages : St. Petersburg 1913 ( Soiuz Pazhei Papers ).

Пажи, как и любые подростки, старались удрать из корпуса – посмотреть оперу (тогда особенно была популярна итальянская опера) или зайти в кафешантан. Но везде они вынуждены были скрывать свое присутствие: непозволительно, решительно невозможно было опозорить корпус и других пажей своим поведением. Это было вопросом чести. За театральной и ресторанной жизнью Петербурга они наблюдали с галерки, из-за занавесок и дверей отдельных кабинетов, которые управляющие трактиров, жалевшие ребят, выделяли им для редких кутежей.

 

Grand Duke Igor Konstantinovich (1894-1918) with medals and crosses and other Pages at rest

Но в 1917 году наступила новая эпоха, в которой не осталось места дворянству, императорскому двору, а значит, и пажам. Пажеский корпус расформирован, а его помещения занял штаб левых эсеров. В 1918 году при подавлении левоэсеровского мятежа Воронцовский дворец – когда-то родной дом для воспитанников корпуса –обстрелян легкой артиллерией, в результате чего повреждены колонны. Обитель рыцарей Российской Империи стала домом сначала для Школы красных курсантов (позднее Пехотное училище им. С.М.Кирова), а с 1955 года в стенах Воронцовского дворца находится суворовское училище. Bольшинство пажей эмигрировало, но скрепленные однажды верностью корпусу, не теряли связь друг с другом. В 1921 году в Париже был создан Союз Пажей, вновь объединивший всех выпускников Корпуса и основавший рукописный журнал воспоминаний.

 

Pavel Kotzebue and Former Pages : Reunion, Paris 1953 ( Soiuz Pazhei Papers ).

В одном из таких воспоминаний князь Н.Л. Барклай де Toлли-Веймарн, старший камер-паж и знаменщик выпуска 1913 года, вспоминая отношения между пажами в корпусе, писал: «Честь носить пажескую форму и с малых лет быть близкими служаками императорской семьи налагала на пажей строго установленные права и обязанности. Эти права и обязанности, касающиеся только наших внутренних семейных взаимоотношений, достались нам по наследству от старших поколений, которые в течение более ста лет создавали и строили этот непоколебимый «esprit de corps», который был одной из главных выдающихся черт, присущих только Пажескому Е.И.В. корпусу». И на протяжении всей своей дальнейшей жизни выпускник корпуса оставался пажом – чистым, как золото, твердым, как сталь.

Дарико Цулая и Анна Зиненко специально для DEPESHA.

All images courtesy of the Imperial Corps of Pages collection held by Columbia’s Bakhmeteff Archive of Russian and East European History and Culture, one of the world’s most extensive repositories of Russian materials outside Russia.

3 Comments

Leave a Reply

Your email address will not be published.

You may use these HTML tags and attributes: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

DEPESHA Russian Lifestyle Magazine © 2016. All Rights Reserved.

FOLLOW US ON