Бессарион: семантика дизайна о любви

У московского дизайнера Бессариона две родины – Грузия и Россия. Он – один из немногих, кого любят по разные стороны баррикад: и чересчур привередливые блогеры, и незатейливые поп-звезды. Он создает удивительную архитектурную одежду и играет диджей-сеты. Фотограф Натали Арефьева сумела разговорить адепта интеллектуального дизайна где-то между музыкальным выступлением в Риге и рабочими буднями в Москве. Бессарион – о ментальном родстве с Александром Маккуином и любви – специально для DEPESHA.

 

DEPESHA exclusive: Bessarion (red jacket) by Natali Arefieva

 

– Как проходит подготовка новой коллекции?

– Если честно, то пока все на стадии эскизов и макетов: еще есть время, к тому же в коллекции много нового. Все в процессе разработки, но мы работаем.

– Что тебя вдохновило на этот раз?

– Скажу по секрету: после того как я увидел все на бумаге, первое, что меня удивило, – коллекция вся белая! На данном этапе моей жизни (да и в этом сезоне) меня дико вдохновило светлое, белое и воздушное. И поэтому вся коллекция такая (разных оттенков: начиная от кипельно-белого, белого с голубым подтоном и заканчивая молочным). Но, думаю, будут детали других цветов. Это некая игра (как я обычно люблю) фактур и тональностей.

– Не появится ли в коллекции мужская одежда?

– Наверное, пока нет, но, в принципе, я уже к этому иду. Медленно, но все же задумываюсь об этом, и не знаю, решусь ли. Самое основное, что сдерживает: я пока не вижу в Bessarion мужской одежды.

– Как ты оцениваешь русскую моду?

– Этот вопрос мне задавали уже неоднократно. Три года назад я отвечал, что все это – фантазийная, придуманная история в России, на уровне игры и развлечения. Сейчас я могу ответить то же самое, только добавлю, что есть улучшения. Уже более-менее выстроена некая система, структура. Да, есть основные проблемы: касаемо тканей, фурнитуры, непосредственно производства одежды и так далее. У кого-то из дизайнеров есть возможность организовывать собственное производство – неважно, большое или маленькое; кто-то работает на дому…

– Не хватает размаха?

– Не хватает такой структуры и системы, как на Западе: каждый точно знает, чем он занимается, и все досконально выстроено. В Италии, где производится одежда, за этим стоит производство тканей и фурнитуры и т.д. У них нет с этим проблем. А наши дизайнеры катаются по всей Москве, по всей России, по всему миру в поисках… хотя бы чего-то. И я все еще придерживаюсь того мнения, что Россия – страна тяжелой промышленности и никогда не была страной легкой промышленности. Нет интереса со стороны правительства – вот в чем самая главная проблема. Да, написан миллион проектов, которые в разные времена старались реализовать люди, заинтересованные в производстве и в моде в принципе, но все это до сих пор остается «на полочках». Думаю, наше правительство и президент не знают о существовании таких людей, как мы – дизайнеры нового поколения, хотя очень много имен, достойных внимания и помощи. На Западе, например, в Париже, президент награждает дизайнеров за определенные заслуги. То есть мода и политика везде связаны, везде зависимы друг от друга, но у нас этого нет.

– Есть ли планы по выходу на международный рынок?

– Естественно, есть. Не то чтобы планы – уже цель; мы все это делаем медленно, но очень продуктивно. Потому что я не хочу историй, которые уже случались с нашими дизайнерами: они выходили на Америку или Европу, в Москве люди говорили об этом неделю, а потом… забывали. Никакого эффекта это не давало ни там, ни здесь. Я, как человек более продуктивный в плане работы, выбрал другую схему: медленно, но верно. Ведь в Париже свой подход относительно того, как правильно туда вникать, как лучше презентовать себя. В Америке – совершенно другой; поэтому, честно скажу, мы пока еще в мониторинге этих пространств (Европа/Америка), знакомимся с правилами ведения бизнеса. Я довольно-таки терпеливо к этому отношусь, ведь моей марке всего три года. Я работаю и развиваюсь, и рядом со мной есть люди; думаю, мы примем верное решение – пусть позже, но это будет правильный шаг. Это важнее, нежели показаться в Париже в следующем сезоне – и все закончилось бы ничем: ни заказов, ни внимания, ни нужных людей…

– Считаешь ли ты, что российские СМИ не в полной мере поддерживают русскую моду?

– Я об этом неоднократно говорил – такими простыми, народными словами: наших у нас не любят. Ты листаешь – элементарно – наш Vogue, и ни одной статьи о русском дизайнере. Максимум – это использование в фэшн-съемке одежды какого-то русского дизайнера. То есть, наши не ведут пропаганды наших же. Либо потому, что все хотят подарков и все строится на личных отношениях, как я это уже точно понял (и не только я). Либо вправду нет интереса и понимания того, что нам есть что сказать и что показать. А такие имена есть (еще раз говорю!) – достойные интереса. Мы, как и западные дизайнеры, своими показами всегда хотим о чем-то сказать, это всегда интересно, это труд. Что я могу вспомнить из своей истории? Пару публикаций на сайтах – все. Нет интересных статей, нет интересных рубрик. Мне хотелось бы посмотреть на какие-то истории своих коллег в глянцевых журналах, но я понимаю, что этого не будет, потому что никто об этом писать не хочет. Получается так: мы существуем – ну и ладно.

– Есть ли у тебя кумиры среди известных всему миру дизайнеров?

– Скажем так: в плане какого-то сходства в фантазии и мыслях я всегда был очень близок к Маккуину. Я всегда его чувствовал и, когда он умер, я писал, что сожалею о том, что мне не довелось встретиться с этим человеком и сказать ему хотя бы пару слов. Были какие-то волшебнейшие ситуации, когда я о чем-то думал, а потом, спустя некоторое время, видел, что он воплотил эту же мысль в жизнь. Может, это звучит смешно, но всегда была какая-то связь, это факт. Он очень повлиял на мой рост и формирование в плане дизайнера: своеобразное восприятие красоты, линий, конструкторского умения… Наверное, он был единственным кумиром, это было давно, еще во время моего студенчества, когда я ждал каждую его коллекцию, рассматривал, восхищался… Сейчас нравятся многие, но назвать их кумирами не могу.

– Что для тебя любовь?

– Любовь – все для меня. Я вообще человек-любовь. Это самая важная основа моей жизни, единственное, что движет мною. Работа, общение, мировоззрение – все основано на ней, так что любовь – важная и дорогая часть жизни. Я считаю себя счастливым человеком, поскольку я могу ее ощущать, принимать, отдавать… могу просто жить любовью. Любовь во всем. Абсолютно.

– Когда ты влюбился в первый раз?

– Впервые я влюбился (очень-очень серьезно) в семнадцать лет.

– А детский сад, школа?

– Знаешь, было, но это все детские истории, которые мне потом рассказывала мама. По-настоящему, когда любовь принесла радость, боль и все, что может быть вокруг любви, когда я осознал, что это и есть любовь, было в мои семнадцать.

– Любишь ли ты сейчас?

– Сейчас? Я люблю всегда. Но если ты имеешь в виду любовь, влюбленность в конкретного человека, то нет.

– Что для тебя важнее: любить или быть любимым?

– Я всегда говорил: я буду самым счастливым человеком, когда в мою жизнь придет момент, в котором понятия «я люблю» и «меня любят» исчезнут, потому что это будет взаимно. Важна и моя любовь, и любовь ко мне; я не настолько эгоистичный и разбалованный человек, чтобы меня любили, а я позволял. Нет, это для меня несчастье, это не приносит радости, я этим нисколько не восхищаюсь. В идеале (если мечтать о настоящей любви) она должна быть взаимной.

– О чем ты сейчас мечтаешь?

– Моя самая заветная мечта – заработать столько денег, чтобы построить огромный дом, где будут жить все дети, у которых нет родителей. Об этом я мечтаю по-настоящему, это самая большая и важная моя мечта, которую хочу осуществить, но, конечно же, есть и другие.

Мечтаю, чтобы обо мне узнал весь мир и чтобы я смог сказать миру что-то.

– Как ты обычно проводишь выходные и много ли их у тебя? Какой твой идеальный выходной день?

– Мой идеальный выходной – это когда за целый день ничего не должно произойти. Но такого дня не существует (смеется). Я могу, грубо говоря, физически не работать, но я все равно работаю каждый день: то рисую, то провожу примерку, то хожу на деловые встречи. Есть моменты, когда я говорю себе: все! И тогда сижу дома,  смотрю старые черно-белые фильмы, читаю книги, что-то готовлю (люблю готовить) – вот это для меня выходной день, даже праздничный.

– Где бы ты хотел жить, если бы представился выбор, – любая точка земного шара, где у тебя есть все для работы и для жизни?

– В Москве.

– Не холодно?

– Холодно, но я очень люблю Москву. Я очень благодарен этой стране: думаю, что уже не смогу жить в другом менталитете, в другом городе, потому что Москва для меня уже слишком Родина. Я всегда говорю: меня родила Грузия и вырастила Россия, и это правда. Из Грузии я уехал совсем молодым, и, приехав в Россию, получил образование, рост, развитие, признание. Поэтому Россия и Москва для меня – это дорогое. Наверное, я останусь жить здесь, но когда-нибудь, в более зрелом возрасте, уеду туда, где шумит море, где у меня небольшой красивый дом и где я живу, наслаждаюсь и творю, – это есть у меня в планах и мечтах.

– Ты веришь в бога?

– Я православный, вырос в глубоко верующей семье и я абсолютно уверенно могу сказать, что много раз ощущал Бога и много раз получал помощь, и много раз входил в контакт с помощью каких-то мыслей и часто получал ответы.

– Что бы ты хотел пожелать людям во всем мире?

– Хочу пожелать, чтобы в мире была любовь и чтобы все любили и были счастливы. Я не скажу сейчас что-то новое, но… сколько людей каждый день умирает, так ни разу за всю свою жизнь не ощутив любви! И это мне кажется основной проблемой нашего мира. Я бы всем пожелал ощутить это самое прекрасное, самое ценное чувство, которое помогло бы нам достичь мира. Любовь – самая большая награда от Бога.

 

4 Comments

Leave a Reply

Your email address will not be published.

You may use these HTML tags and attributes: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

DEPESHA Russian Lifestyle Magazine © 2016. All Rights Reserved.

FOLLOW US ON